Тафгаи НХЛ | Flyersice  |  Page 6

Тафгаи НХЛ

ICE форум Национальная Хоккейная Лига Российский Фан Клуб "Филадельфии Флайерз"

В этой теме 59 ответов, 3 участника, последнее обновление  Kombain 1 месяц, 2 нед. назад.

Просмотр 8 сообщений - с 51 по 58 (из 58 всего)
  • Автор
    Сообщения
  • #14173

    Taf
    Участник

    «С детства нас учили: «Если ты не умер, то не лежи на льду». Трагедия Тодда Юэна

    История трагической гибели бывшего тафгая НХЛ Тодда Юэна, которая вновь начала споры о необходимости драк в хоккее.

    null

    Это вопрос, на который не существует простого ответа. Тайна, которую уносит с собой в могилу человек, которого мы потеряли.

    Но семья и друзья бывшего энфорсера НХЛ Тодда Юэна верят, что медицина и наука смогут объяснить, что стало причиной того, что привело его к смерти. Они уверены, что его длительная карьера в профессиональном хоккее нанесла серьезный урон его мозгу. И теперь они хотят понять, верны ли их наблюдения.

    В прошлом году Тодд Юэн стал седьмым бывшим бойцом НХЛ, который погиб за последние несколько лет. Официальные причины их смертей разнятся, но та роль, которую они играли большую часть жизни, подразумевает и то, что на работе они будут получать удары по голове.

    Что отличает Юэна от других, так это то, насколько нормальным все с ним казалось. Прошло уж практически 20 лет с момента окончания его карьеры, у него было стабильное финансовое положение, успешный бизнес, относящийся к недвижимости, счастливый брак, трое сыновей, внук и всеобщая поддержка со стороны семьи и друзей.

    Юэн провел в НХЛ 11 лет, успев поиграть за четыре команды, выиграть Кубок Стэнли в составе «Монреаля», а затем стать уважаемым детским тренером и поработать с командами из колледжа в Сент-Луисе. Признаки, что у него проблемы, практически не проявлялись. Иногда он страдал от депрессии – то, о чем он редко с кем-то говорил – лечился от диабета и последствий различных травм, оставшихся в напоминание от игры. Однако, в общем, казалось, что дела его обстоят весьма неплохо, если сравнивать со многими другими экс-хоккеистами.

    Но утром 19 сентября Тодд Юэн спустился в подвал своего дома, лег на пол и выстрелил себе в голову. Совсем недавно он еще веселился и шутил с семьей и друзьями и наслаждался катанием на своем «Харлее». Ему было всего 49 лет.

    «Клянусь Богом, когда мне позвонил племянник, который сообщил, что слышал страшные новости, я подумал: «Этого просто не может быть», – говорит бывший защитник НХЛ Рик Уилсон, один из ближайших друзей Юэна, который сейчас руководит тренажерным залом, очень популярным у игроков «Блюз». – Я написал Тодду сообщение: «Эй, у тебя все нормально?» Когда его сестра подтвердила, что он скончался, я все еще не мог поверить в это. Такого никто и представить не мог».

    К сожалению, гибель Юэна лишь продолжила череду трагедий. С момента смерти Боба Проберта – одного из эталонов хоккейного тафгая – из-за остановки сердца в 2010-м, чувство тревоги в хоккейном мире продолжает нарастать.

    В 2011-м еще четверо бойцов: Дерек Бугаард, Барри Потомски, Рик Райпьен и Уэйд Белак – ушли из жизни. Череда трагедий, которая подняла множество вопросов и заставила множество людей пересмотреть роль драк в хоккее. В прошлом году защитник Стив Монтадор, который не считался тафгаем, но подрался только за карьеру в НХЛ около 70 раз, и Тодд Юэн пополнили этот скорбный список.

    Это были разные люди, из разных мест. У некоторых были проблемы с наркотической или алкогольной зависимостью, кто-то подобных проблем не испытывал. Лишь Райпьен также покончил жизнь самоубийством. Но всем им было от 27 до 49 лет. И все они выполняли одинаковую работу в своих командах. Работу, где они получали удары по голове.

    Мозг троих из них – Проберта, Бугаарда и Монтадора – был исследован после их смерти, и у всех было диагностировано дистрофическое поражение мозговой ткани, прогрессирующая энцефалопатия.

    Юэн должен стать четвертым в этом списке, так как его семья разрешила провести вскрытие.

    Наверное, новость о смерти Юэна сразила многих бывших игроков НХЛ, так как Тодд всегда слыл общительным человеком. Большинство умерших бойцов сталкивались с различными кризисами в жизни. Проявлялись отчетливые признаки, что что-то серьезно не так. Юэн же никаких признаков не подавал. Однако энфорсеры, которые знали его, говорят, что понимают, через что он прошел.

    «Я был шокирован, – заявляет Джим Томсон, бывший партнер Тодда по «Анахайму». – Ошеломляющие новости. Но я понимаю. Потому что сам проходил через подобное. Тодд не был наркоманом. Не был алкоголиком. Но Тодд был в депрессии. Когда-то я сам, находясь в похожем состоянии, трижды подумывал свести счеты с жизнью. Именно поэтому несколько лет назад я заявил об этом открыто и дал понять, что с этим нужно что-то делать».

    В 2011 году Томсон предложил запретить драки в игре. Вскоре за это его подвергли жесткой критике, в том числе и одиозный Дон Черри, который назвал его «дрянью» и «предателем». (Позже Черри извинялся за свои слова).

    null

    И Томсон продолжает стоять на своем. Его голос повышается и дрожит, когда он рассказывает о повреждениях мозга, которые наносят непоправимый вред спортсменам. Он вспоминает, как обсуждал с Юэном то, как они не любят ту роль, в которой их используют на льду, и какой вред она им наносит.

    В частных беседах Юэн поддерживал стремления Томсона, когда весь хоккейный мир не хотел слушать. «Он обнял меня и сказал: «Спасибо за то, что высказался против драк», – отмечает Томсон. – Он видел, через какое дерьмо мне пришлось пройти».

    «Он не хотел быть тафгаем, – добавляет бывший защитник «Блюз» Джейми Риверс, еще один близкий друг Юэна. – Ему отвели эту роль из-за его физической мощи. И эта работа отняла у него очень много. Он ненавидел ее».

    Риверс объясняет, что одной из главных ошибок в карьере Юэна, было ударить Боба Проберта – тогда самого устрашающего тафгая НХЛ – в одном из своих первых матчей.

    Юэн был не только подающим надежды игроком по юниорам, но и талантливым творцом. Играя за «Дакс», он писал и иллюстрировал детские книги, включаю историю о Скоке, «лягушонке, который не боялся быть другим». Но после схватки с Пробертом в хоккейных кругах его стали называть «Животное». И, таким образом, он был вынужден провести всю оставшуюся карьеру в роли тафгая.

    «В тот момент Юи был напуган до смерти, – говорит Риверс. – Он просто продолжал молотить руками, пока Бобби не отступил».

    Стрессы стали все большей проблемой для бывших бойцов за последние годы. Наряду со смертью бывших коллег, многочисленные медицинские исследования и пристальное внимание к этой проблеме со стороны прессы породили множество сомнений в хоккейных кругах.

    Многие соотносят это с трагическими событиями в американском футболе, включая историю Дэйва Дурсона, который застрелил себя, прежде оставив предсмертную записку, что он завещает свой мозг для научных исследований.

    Когда стало известно о смерти Юэна, то многие экс-хоккеисты НХЛ, первым делом, подумали о хронической травматической энцефалопатии. Следующий вопрос был еще страшнее. Кто будет следующим?

    «Иногда бывают моменты, когда у меня не проходит звон в ушах, – делится Томсон, который подсчитал, что за время профессиональной карьеры провел 124 боя. – Почему у меня так болит голова? Почему у меня сегодня снова депрессия? С годами я задаюсь этими вопросами все чаще. Но я не знаю точного ответа. Побудила ли смерть Тодда меня на какие-то действия? О, это разбудило меня. Это заставило меня о многом подумать».

    Именно эти вопросы стали причиной того, что все больше бывших энфорсеров НХЛ начинают изучать состояние своего мозга пока еще могут сделать это. Брент Майерс, который набрал около 700 штрафных минут за 154 матча, прежде чем был пожизненно дисквалифицирован лигой за употребление наркотиков, недавно прошел ряд тестов. Майерса годами мучили последствия сотрясения мозга, но на медицинское обследование он решился только сейчас.

    Он боялся, что они покажут: «Когда ты покидаешь игру, то иногда кажется, что твоя голова не функционирует. И это наталкивает на неприятные мысли».

    К счастью, МРТ не показала видимых повреждений. К сожалению, нынешние технологии не гарантируют 100-процентную диагностику. И игроки, вроде Майерса, вынуждены жить в подобной неопределенности.

    Смерть Юэна породила очередной виток споров. Многие экс-игроки «Блюз» сожалеют, что Тодд так и не смог поговорить с кем-то из них. Может, они могли бы помочь человеку, которого так уважали и любили.

    Сейчас же они просят действующих хоккеистов не скрывать свое состояние. Это совсем не в характере людей, которых с детства учили играть через боль. Но сейчас игроки говорят, что видят в своих бывших одноклубниках хрупких личностей, жизненные силы которых истощены игрой.

    Они продолжали доигрывать в низших лигах, чтобы заработать дополнительные деньги. Многие так и не стали состоятельными и не нашли себя в жизни после окончания карьеры. Некоторые все еще живут прошлым – историями о славных временах. Некоторые в одиночку борются с демонами в своей голове. Если такое могло произойти с Юэном, то может случиться с кем угодно.

    «На похоронах Тодда я осмотрел присутствующих, бывших партнеров Юэна, – говорит Уилсон. – Надеюсь, что, если кому-то из них понадобится помощь, то она придет вовремя. Мы и так потеряли уже слишком много хороших людей».

    «С детства нас учат не показывать боль, свою слабость, – добавляет Риверс. – Отец может сказать: «Если ты не умер, то не лежи на льду»… Но сейчас, после всего произошедшего, ребята начинают открываться. И я надеюсь, что нынешнее поколение не будет бояться говорить».

    Друзья Юэна надеются, что его смерть не останется незамеченной. Что он не станет просто еще одним именем в списке.

    «Он был таким добрым, щедрым человеком, – добавляет Риверс. – Тодд никогда и никому не отказывал в помощи».

    «Я словами не могу передать, как нам будет его не хватать», – заключает Уилсон.

    #14261

    Taf
    Участник

    Тодд Федорак: Оглядываясь в прошлое

    null

    Оглядываясь в прошлое, Тодд Федорак называет свою драку с Эриком Бултоном в первой игре сезона, «глупой». Тогда он был уверен, что у него нет другого выбора. Вызов был брошен и он его принял. Федорак так всегда и играет.

    Бывший Левый крайний «Лайтнинг» в драке старательно прикрывал правую сторону лица. Именно туда в октябре 2006 года пришелся убийственный удар Дерека Бугаарда, после чего в череп пришлось вставить пять титановых пластин, чтобы скрепить две скуловых кости.

    Титановая сеть удерживает глаз на своём месте. «Если я пропущу удар в правую сторону, я могу лишиться глаза». – Говорит Федорак. Тогда какого хрена он сцепился с Бултоном? «Я хотел заработать свою 1000-ую штрафную минуту в драке. Что-то вроде профессиональной гордости». С тех пор он держит свои кулаки при себе.

    У 34 -летнего Федорака 10 титановых пластин в черепе. Три скрепляют левую две скуловых кости, смещенные ударом Эрика Кэйрнса в ноябре 2003 года. Две не дают разрастись перелому лобной кости, появившемуся после попадания шайбы. Федорак знал, что лучше ему не драться. Но, если он будет драться, то как он может играть?

    «Я учился так – если кто-то не даёт тебе играть, ты отвоёвываешь у него свою право играть в свою игру». – Говорит Федорак. 187-сантиметровый, 108-килограммовый боец был хорош в своём ремесле, а также и весьма активен – 117 драк с самыми лучшими драчунами за девятилетнюю карьеру в НХЛ.

    «Он был одним из самых лучших бойцов лиги», — говорит Зенон Конопка, одноклубник Федорака по «Лайтнинг» и «Дакс». Но дилемма сейчас в том, как ему применять свою жесткость. Как он может играть в своем обычном стиле, если он не может ввязаться в потасовку? Это просто не выглядит правильным, говорит он, удар по гордости и самолюбию. Ему приходилось бороться с самим собой, а в результате страдала его игра, и он оставался в пресс-боксе девять игр, с 22 ноября по 7 декабря.

    Но он считал – это к лучшему, есть время оценить свою карьеру и понять, как это отражается на его жене, Терезе и их детях, пятилетнем Люке и трехлетней Сиенне. «Теперь я должен понять, что я никому ничего не обязан», — говорит Федорак. – «Я хотел оставаться в игре, как можно дольше и делал всё, что от меня требовалось для этого. Тем более, что помимо игры мне нужно было заботиться о своей семье».

    Говорит тренер Рик Токкет: «»Есть много игроков, встряхивающих игру всяческими способами. Те, которые всегда перед тобой, играют на добивании и вновь возвращаются, пасуют шайбу и снова перед тобой, раздражая и нервируя. Вот таким игроком был Тодд, он играл очень эффективно».

    Федорак рассказывает, что как минимум один доктор говорил ему, что он не должен играть после нокаута от Бугараада. Однако Федорак, сыгравший за «Дакс» и «Флайерс» в том сезоне подрался ещё шесть раз. В марте он схватился с «Рейнджером» Колтоном Орром. Орр сломал Федораку челюсть.

    «Я хотел играть точно так же, как играл, когда я пробился в НХЛ. Ты хочешь сохранить всё то, с годами заработанное, уважение. Но если ты в проблемной ситуации начинаешь беспокоиться о том, что с тобой что-то может случиться, то ничего хорошего из этого не выйдет».

    Это возвращает нас к драке с Бултоном. Его жена Тереза вспоминает: «Первое, что он сказал: «Я подрался. Я отвернул лицо, чтобы в него не могли попасть, так что получил удар в ухо, потерял равновесие и упал». Я подумала: «Мой Бог, что он делает, что он себе думает». Тебе не нужно больше драться».

    Январь, 2000, АХЛ, Филадельфия На тренировке клюшкой попали в рот. Результат: Выбито три зуба Фикс: Импланты

    Ноябрь, 2003, «Флайерс» Драка с тафгаем «Айлендерс» Эриком Кэйрнсом Результат: Переломы глазничной и скуловой кости Фикс: Три титановых пластины

    Ноябрь, 2004, АХЛ, Филадельфия В игре отскочившая шайба попадает в Федорака, сидевшего на скамье запасных Результат: Сломана лобная кость Фикс: Две титановых пластины

    Октябрь, 2006, «Дакс» Драка с Дереком Бугаардом Результат: две скуловые кости сломаны, повреждена глазница Фикс: пять титановых пластин, титановая сетка для удержания глаза на месте.

    null

    #19257

    Kombain
    Участник

    Немного освежу тему чтоли… :mig

    Мой любимый боец всеянхл — Стю «Комбайн» Гримсон — классная подборка его боев! :good

    Для тех, кто может не в курсе — коротенько так о нем…

    Стю Гримсон — Канадский нападающий

    null

    Бывший канадский хоккеист, нападающий. Гримсон играл в Национальной хоккейной лиге с 1989 по 2002 год. В течение своей карьеры он выступал за клубы НХЛ «Калгари Флеймз», «Чикаго Блэкхокс», «Майти Дакс оф Анахайм», «Детройт Ред Уингз», «Хартфорд Уэйлерз», «Каролина Харрикейнз», «Лос Анджелес Кингз» и «Нэшвилл Предаторз». Всю свою карьеру Стю был известен как тафгай. Он заработал более 2000 штрафных минут. За свою устрашающую репутацию бойца он заслужил прозвище «Комбайн».

    Родился: 20 мая 1965 г., Ванкувер, Британская Колумбия, Канада
    Рост: 198 см

    Окончание карьеры: 36-летний нападающий «Нэшвилла» Стю Гримсон, заработавший за годы выступлений прозвище Комбайн, признался, что он до сих пор испытывает головные боли.
    Последний раз Гримсон выходил на лед 12 декабря, когда и получил сотрясение мозга. «Прошло уже пять месяцев с момента травмы, а неприятные симптомы никак не прекратятся, — с сожалением констатировал Комбайн, который не может проводить даже легкие тренировки. – Перспектива моего возвращения кажется мне все более и более сомнительной».

    #19517

    Utagawa
    Хранитель

    История бывшего тафгая «Вашингтона» Стивена Пита, который после завершения карьеры столкнулся с большими проблемами.

    Здесь все говорит о стройке: куски деревьев и опилки, электрический запах инструментов. Бывший тафгай НХЛ, 36-летний Стивен Пит, стоит рядом со своим отцом, Уолтером, посреди совсем недавно возведенных стен, которые в будущем должны стать их новым домом. Он строится на месте старого дома, который Стивен спалил в прошлом году.

    Именно в этом гараже, вспоминает Стивен, он и оставил паяльную установку без присмотра. Именно в той спальне наверху, говорит Уолтер, он почувствовал запах гари и успел вовремя выбежать.

    За несколько минут двухэтажный дом, который Стивен приобрел несколько лет назад на деньги, которые он получал в НХЛ за то, что избивал соперников, был поглощен пламенем. К счастью, никто из жильцов и соседей не пострадал. Через несколько дней Стивен Пит был арестован за несоблюдение пожарной безопасности.

    «Я даже сожалел, что не сгорел вместе с этим домом, — признается Пит. – Потому что я знал будущее последствие и то унижение, которое нанес нашей семье. Ведь была не первая трагедия в моей жизни, знаете?»

    Он просит прощения. У него вновь разболелась голова, поэтому он достает «Тайленол» и «Коку» из машины. В эти дни сахар – антидот не хуже, чем ацитаменофен.

    «Вот таким он стал, — шепчет Уолтер, когда Стивен не может его услышать. – Он не может сосредоточиться, сфокусироваться. Иногда он готовит, но раздается телефонный звонок и он просто уходит. Мне приходится напоминать: «Стивен, ты оставил плиту включенной».

    Несколько дней назад Пит-младший проехал нужный поворот и заблудился по дороге в реабилитационный центр, который он посещает практически каждый день. Неделю назад Уолтер услышал крики о помощи и обнаружил Стивена прижатым к земле машиной. Стивен хотел что-то починить, но плохо закрепил домкрат.

    64-летний Уолтер Пит, глава небольшой лесопилки на окраине Ванкувера, каждый день беспокоится о сыне, которого теперь с трудом узнает. Больше всего он боится, что Стивен пополнит скорбный список энфорсеров НХЛ, которые ушли из жизни, когда им не было и 50 лет. С 2010 года в этот список попали Боб Проберт, Дерек Бугаард, Рик Райпьен, Уэйд Белак, Стив Монтадор и Тодд Юэн.

    Питы не уверены на сто процентов, но проблемы Пита вполне могут быть связаны с прошлыми сотрясениями. Возможно, как и в случае со многими умершими энфорсерами и сотней погибших экс-игроков НФЛ, однажды у него обнаружат хроническую травматическую энцефалопатию, дегенеративное заболевание мозга, которое вызывается множеством ударов по голове.

    На данный момент это заболевание нельзя точно диагностировать, пока человек жив, но Пит и его отец переживают, что они столкнулись именно с подобным. Симптомы, которые сопровождают этот недуг: потеря памяти, депрессия, импульсивность, головные боли – все это стало частью повседневной жизни Стивена Пита.

    Уолтер Пит видит в постройке нового, за место сожженного его сыном, дома… В себе он видит последнюю линию оборону перед страшным будущем, которое ждет его сына.

    Недавно он связывался с Леном Бугаардом, отцом Дерека, который посвятил все эти годы с момента смерти своего сына в 2011-м, изучению этой проблемы. 28-летний Дерек, который выступал за «Рейнджерс», был найден мертвым. Причиной смерти была объявлена передозировка оксикодоном и алкоголем.

    «То, через что мы сейчас проходим, привело его сына к смерти», — сокрушается Уолтер Пит.

    Стивен Пин последний раз выходил на лед в НХЛ в сезоне-2005/06. Большую часть времени с тех пор он не может найти стабильную работу или просто держаться подальше от неприятностей – от драк в баре и на улице до обвинений в воровстве, хранении украденных вещей и сопротивлению должностному лицу. Пит утверждает, что последнее – это просто неудачное решение кого-то подвезти.

    Постоянные боли в голове, говорит Пит, начали через пару лет после завершения карьеры. Чаще всего они начинаются с утра и иногда так сильны, что заставляют его провести весь день в темной и тихой комнате. Доктора не могут объяснить причину этих болей.

    «Я не могу спать на правом боку, — добавляет Пит. – Если я повернусь на правую сторону, то складывается ощущение, что на моем лице стоит кто-то весом в 200 фунтов».

    Он прикладывает свой мясистый кулак к левой щеке. Считает ли он, что боли стали следствием сотрясений, которые он получал в драках НХЛ?

    «Я не знаю, — признается Пит. – Но удары в голову точно не принесли пользы».

    Он разворачивает плечи и становится в боксерскую стойку. Левый кулак защищает подбородок, а правый находится в районе уха. Именно в такой стойке он принимал большинство боев, начиная с того времени, как еще выступал в Западной хоккейной лиге.

    «Я – праворукий боец, верно? Так что большинство ударов приходились в левую половину головы. Именно там самая сильная боль сейчас. Так что мой метод дедукции довольно прост. Какие другие удары я получал?»

    За ланчем после парочки баночек пива Пит не выглядит, как человек, вселяющий ужас. Его веселый голов звучит на октаву выше, чем можно было ожидать, и он говорит без умолку. Шутит и улыбается. Сегодня хороший день.

    «Хоккей – это лучшее, что было в моей жизни, но также хоккей – худшее, что со мной случилось, — говорит Пит. – Было здорово, пока я выходил на лед, но что теперь? Мои собратья по ремеслу, тафгаи, стали ненужными. Лига теперь отрицает, что такая роль существовала, хотя ради этого я пожертвовал своим здоровьем.

    Не думаю, что тренеры или кто-либо еще думали о моем будущем, когда 10 лет назад бросали меня в очередной бой. Понимаете, о чем я говорю?»

    Уолтер Пит описывает Стивена, как прилежно учащегося в школе мальчика и звездного защитника местных детских команд. Больше всего Уолтер корит себя за то, что отпустил 15-летнего сына в Западную хоккейную лигу, когда в 15 лет его выбрали на драфте WHL под общим 3-м номером. Вместо колледжа Пит-младший закончил свое образование, даже не доучившись в старших классах. В юниорскую лигу Стивен попал как атакующий защитник, а закончил ее в роли силового вингера.

    На драфте-1998 Пит был выбран «Анахаймом» под общим 32-м номером. Потом он провел несколько лет, защищая таких звезд «Вашингтона» как Яромир Ягр, Петер Бондра, Адам Оутс и даже Александр Овечкин. Сложно сосчитать, сколько раз ему приходилось скрещивать кулаки с бойцами вроде Доналда Брашира, Тодда Федорука или Джодди Шелли. А его бой 2002 года с тафом «Бостона» Пи-Джеем Стоком и вовсем считается лучшей схваткой того сезона.

    Локаут сезона-2004/05 прервал карьеру Пита на время, а различные травмы: повреждения от спины до шеи, сломанные руки – заставили его повесить коньки на гвозде еще черед год. Питу пришлось искать различные возможности подработать. Он даже был вышибалой. А головные боли стали постоянными спутниками его жизни.

    Врачи НХЛ регулярно прописывали Стивену «Перкоцет», также он не чурался «самолечения», принимая другие обезболивающие, которые получал у врачей или покупал на улицах. Он не скрывает, что сидел на кокаине, а алкоголь он не бросил до сих пор. И Стивен настаивает, что у него нет проблем с зависимостями. У него есть проблемы с постоянной болью.

    После трагических смертей Бугаарда, Белака и Райпьена, за которыми вскоре последовала смерть матери Стивена, которую сгубил рак печени, Пит обратился за помощью в Ассоциацию игроков НХЛ.

    «Казалось, что все вокруг меня умирают, — признается Пит. – Скончалась моя мама, скончались ребята, с которыми я выходил на один лед. Я стал все чаще смотреть в зеркало и задаваться вопросами: «А что со мной не так? Не стоит ли за моими головными болями нечто более страшное? Станет ли мне лучше? Станет ли мне хуже?».

    Организация несколько раз направляла Пита в реабилитационные и восстановительные центры. Сам Стивен объясняет, что старается избегать употребления лекарственных средств, боясь впасть в зависимость от них: «Я знаю, что могу закинуться «Перкоцетом», а потом просто сидеть весь оставшийся день, как овощ. Но я не хочу идти по этому пути». Вместо этого он находит некоторое облегчение в саунах, теплых ваннах, массаже и акупунктуре. К сожалению, финансовые возможности не всегда позволяют ему прибегать к этим методам. Так что он начал изучать различные диеты и полезные свойства продуктов. Если у него начинает болеть голова, то в холодильнике всегда стоит бутылочка Coca-Cola и лежит шоколадный батончик Oh Henry!

    «Мне стыдно это признавать, но я все же не могу обойтись без таблеток, — напишет он в сообщении чуть позже. – «Тайленол», «Адвил»… Головные боли стали сильнее. И это меня сильно пугает. Ведь самое страшное так и начинается».

    Вы прекрасно знаете грустную статистику за последние несколько лет. Несколько тафгаев свели счеты с жизни. Но Пит говорит, что этот путь не для него: «Я не считаю себя человеком, который может намеренно расстаться с жизнью. Но я считаю себя человеком, который может лететь на машине по шоссе и, неожиданно, потерять контроль. Я не всегда осторожен в жизни. Наверное, это идет от моей хоккейной роли. Я не был осторожен со своим телом, вставая на защиту партнеров. Я должен был пожертвовать собой ради них, верно?»

    Также Пита стали преследовать приступы тревоги. Он сам предпочитает водить машину, что позволяет ему чувствовать себя свободным. Пока мы сидели в ресторане, Стивен несколько раз звонил отцу, который должен был забрать его, хотя назначенное время еще не наступило: «Эй, приятель? Ты где?»

    Пит признается, что иногда просыпается в холодном поту, иногда – в слезах. Иногда ему кажется, что в припаркованных автомобилях прячутся люди, которые наблюдают за ним: «Я изучаю симптомы, последствия сотрясений. Приступы тревоги, неосторожность… Я вижу все это в себе. И я не знаю, если я смогу справиться с головной болью, то уйдет ли это все вместе с ней?».
    Теплым весенним днем солнце озаряет стройплощадку. В этот день у рабочих выходной. Уолтер и Стивен осматривают сделанные работы, обсуждая дальнейшие планы. Как ни странно, пожар в их доме лишь сблизил отца с сыном.

    Оба говорят, что 17 марта 2015 года Уолтер отправился в спальню на втором этаже после 22:00. Стивен находился в гараже, который был забит мебелью, так как Питы освободили комнаты на нижнем этаже, чтобы сдавать их в аренду. Стивен объясняет, что вынул стереооборудование из своей машины, чтобы починить его.

    Так как он не мог найти обычный паяльник, то использовал паяльную лампу. Затем он оставил ее и ушел, забыв, что она все еще включена. Лампа прожгла дыру в матрасе, а когда Стивен попытался заглушить огонь с помощью полотенца, то пламя разлетелось по всем сторонам. Огонь быстро охватил гараж и дом.

    Стоя у реконструируемого гаража, Уолтер и Стивен вспоминают, что происходило дальше.

    Уолтер говорит, что вышел на звуки хлопков (наверное, взрыв баллона с газом) и увидел дым. Стивен же утверждает, что это он прибежал к отцу, и поднял тревогу. Уолтер настаивает, что бросился за собакой, джек-рассел-терьером по имени Доусон, который прятался под кроватью, а потом они вместе спустились вниз, где и обнаружили Стивена. «Что ты теперь натворил, Стивен?» — кричал отец.

    Однако оба отрицают слова соседей, которые утверждают, что отец и сын поссорились до происшествия. (Питы настаивают, что Стивена не было дома весь день и он вернулся домой, когда отец уже лег спать). Также Стивен отвергает слова одного, якобы, очевидца, который видел, как он, якобы, намеренно совершил поджог. В этом Уолтер солидарен с сыном.

    Через пару дней после пожара Стивен был взят под арест и ему предъявили обвинения в двух случаях поджога. Уолтер и Стивену было запрещено видеться и общаться несколько недель. Затем Стивен Пит провел в реабилитационном центре 10 недель.

    Дом был полностью разрушен и не подлежал восстановлению. Арендатор, который отсутствовал в момент пожара, понес материальные потери и подал на Пита в суд. Суд постановил выплатить пострадавшему 13 тысяч долларов, но Пит дал понять, что расплатиться ему нечем. Дальнейшее развитие событий пока неясно.

    Новость о том, что бывший игрок НХЛ поджег дом своего отца, быстро разлетелась по свету. В феврале Стивен был признан виновным в одном случае «поджога жилого помещения», а также в одном случае халатности. Ему дали год испытательного срока.

    Сейчас Питы мыкаются по домам близких и знакомых, ожидая, когда восстановят их собственный дом. Стивен хотел найти работу в салоне-магазине Harley-Davidson , где могли бы пригодиться его практически энциклопедические знания о мотоциклах. Но пока он трудится в сфере ландшафтного дизайна.

    Но он признает, что ему сложно находить общий язык с людьми, так как он известен, как бывший игрок НХЛ, который сжег дом своего отца. По словам Стивена, его лучший друг – это Доусон. «Он успокаивает мое сердце, когда мне особенно плохо», — признается Пит-младший.

    Уолтер Пит сокрушается, что многие люди, которые раньше были близки со Стивеном, видит теперь в нем только ходячую проблему. Но еще больше он разочарован в НХЛ и в хоккее в целом, который, по его мнению, и привел его сына к такому состоянию.

    Питы внимательно следят за коллективным иском, который подали бывшие игроки против лиги. «Сейчас кажется, что мы уступаем в этой борьбе, но я до конца своих дней будет поддерживать своего сына, в котором вижу хорошего молодого человека, который нуждается в помощи. Ужасно, что ему приходилось прибегать к помощи болеутоляющих, алкоголя и черт знает чего еще, чтобы заглушить мучающую его боль».

    Но больше всего ему не хватает «тех блеска в глазах и улыбки», чтобы были когда-то у его сына: «Он выглядит нормально, но кто знает, что происходит в его поврежденном мозгу?».

    #24348

    Kombain
    Участник

    Побоище в Филадельфии: устами его участников!

    Побоище в Филадельфии: устами его участников!

    #31771

    Kombain
    Участник

    Пару роликов от «старых Летчиков» :good

    ===

    #31792

    Kombain
    Участник

    Тот самый бой! :fight

    null

    Видео:

    #32578

    Kombain
    Участник

    «В НХЛ был лишь один человек, которого ненавидели больше меня». Самый ужасный сезон в истории лиги

    null

    В очередной главе своих мемуаров известный хоккеист Шон Эйвери в подробностях рассказывает о локауте сезона-2004/05 в НХЛ.

    Летом 2004 года Национальная хоккейная лига и Ассоциация игроков НХЛ (NHLPA) начали переговоры о подписании нового коллективного соглашения об условиях труда (CBA). Еще с момента подписания прошлого CBA мы понимали, что в будущем трудностей не избежать, так что перед стартом сезона-2003/04 всем игрокам посоветовали отложить часть денег на черный день. Многие посчитали это лишней предосторожностью, но лично я не стал рисковать.

    Лига хотела ввести жесткий потолок зарплат, потому что считала, что увеличение бюджета богатых клубов уничтожит более скромные франшизы. Потолок зарплат означал, что каждую команду ограничат в возможности траты денег. В отличие от бейсбола, где в случае нарушения потолка на клуб накладывался денежный штраф, НХЛ планировала ввести потолок, который нельзя будет превышать ни на цент.

    В июле лига активно настаивала на своей позиции, а я и Ассоциация игроков были против. Никто из хоккеистов не хотел появления потолка зарплат, потому что это означало бы, что ведущие игроки продолжали бы получать большие деньги, а все оставшиеся крохи делились бы между остальными страждущими.

    NHLPA возглавлял Боб Гуденау. Когда-то он был капитаном хоккейной команды Гарварда, который закончил с дипломом по экономике и управлению. Позже он окончил университет Детройта, где изучал юриспруденцию. Именно там он начал представлять интересы различных профсоюзов, а также стал агентом нескольких игроков, в том числе и БреттаХалла, который на момент этих переговоров был игроком «Сент-Луиса». Гуденау обратил на себя внимание, когда ему удалось повысить зарплату «Золотого Бретта» со 125 тысяч долларов в год до 7,3 миллиона за три сезона.

    В 1992 году именно он стал инициатором 10-дневной забастовки NHLPA, что стало первым подобным прецедентом в истории лиги. Тем самым он завоевал доверие игроков. В ответ НХЛ наняла Гэри Бэттмена и сделала его коммисионером лиги (до этого главным был президент). Бэттмен – также отменный юрист, который прежде работал в НБА, где именно он первым в современном спорте и разработал систему потолка зарплат.

    Можно была сразу понять, к чему все идет.

    Ни для кого не секрет, что Гуденау и Бэттмен ненавидят друг друга. Даже на заседаниях NHLPA Боб не скрывал, что презирает Бэттмена и что для него эти переговоры – настоящая война. И я понимал, что почти маниакальное желание Боба сокрушить Гэри еще выйдет нам боком. Ведь, если действительно вести речь о войне (пусть и юридической), то здесь было явное преимущество на стороне владельцев клубов.

    От каждой команды в NHLPA было делегировано по одному члену, в задачу которого входило сдерживать в рамках приличия своих одноклубников хотя бы до Рождества. Я был назначен помощником первого представителя «Лос-Анджелеса». И теперь нам нужно было объяснить другим игрокам суть происходящего, в результате чего они потеряют миллионы долларов, а профсоюз – сотни миллионов.

    Многие из этих клубных представителей, в том числе и я, не могли похвастаться хорошим образованием. И пусть диплом статусного ВУЗа не гарантирует настоящих знаний, но тот факт, что мы уступали в плане образования тем, кто нами руководил, и тем, кому мы противостояли, лишь добавляло неуверенности в собственных силах. Я умею думать, не боюсь спрашивать, если чего-то не понимаю, но эти юристы могут напустить такого тумана, что иногда создавалось впечатление, будто мы общаемся на разных языках. В какой-то момент стало очевидно, что мы просто должны довериться NHLPA. И это тоже стало проблемой.

    Вначале мы получали электронные письма с подробными отчетами о ходе переговоров. Но после того как некоторые из этих писем появились в СМИ, Ассоциация изменила план действий. Вся информация теперь появлялась только на «специальном сайте для игроков», который был защищен системой паролей. Но и это не спасло от утечки в прессу.Теперь по два представителя команды вызывались на специальную конференцию. Получалось 60 человек плюс Гуденау и его помощники. Если бы и после этого журналисты что-то разнюхали…

    Эти собрания вскоре превратились в фарс, потому что многие под различными предлогами отказывались приезжать. Некоторые просили подключить их по средствам телефонной связи. Тогда на заднем фоне мы могли слышать крики детей или звук, как «очень занятый» хоккеист рубится в какую-то компьютерную игру.

    Давайте будем честны, спортсмены не в состоянии высиживать длинные и нудные переговоры. Тем более, когда на дворе лето. Мы привыкли быть в движении. И пусть мы не боимся рисковать своим здоровьем на льду, но мы не готовы час висеть на телефоне и обсуждать распределение доходов. Именно поэтому у нас не было ни шанса в этих переговорах.

    Я всему учился у Криса Челиоса, который очень трезво смотрел на происходящее. Он считал, что Гуденау движется в неверном направлении. И пусть Крис не говорил об этом во всеуслышание, но в личных беседах он не скрывал своего пессимистичного настроя. Он даже пытался поговорить с Бобом, но тот все равно отказывался что-то менять.

    Гуденау обладал слишком большим авторитетом, так что, даже если кто-то выказывал недовольство, он умел переубедить оппонента. Это был отменный юрист и прекрасный оратор. Он готовил для нас кучу различных доходчивых презентаций. А если того требовала ситуация, то не стеснялся и личной встречи с игроком. Именно так случилось, когда он «неожиданно» оказался в Детройте и пригласил Челиоса на обед.

    Я побывал на 30-40 различных встречах за это время. И очень редко, когда кто-то связывался с игроком, который зарабатывал больше 8 миллионов долларов. Звезды НХЛ не принимали активного участия в переговорах (если только не делали этого тайно). И некоторые могли расценить это как предательство и переход на сторону лиги. Но об этом чуть позже.

    null

    Безработный
    Переговоры продолжались, но результата видно не было. Паршивая ситуация.

    16 сентября 2004 года. В этот день я должен был провести первый матч в регулярном сезоне НХЛ. Вместо этого я сижу на веранде кафе и наслаждаюсь морским бризом. Накануне истек срок прежнего коллективного соглашения и локаут начался официально.

    Несмотря на все сложности, я не верил, что чрезвычайное положение продлится дольше двух недель. Слишком много денег на кону. Учитывая это, а также то, что я побывал на многих заседаниях, все же не стоит забывать, что тогда мне было только 24 года. Я и понятия не имел, что происходит на самом деле. Ни малейшего.

    Мой агент, Пэт Моррис, так и ни разу не позвонил за все лето. Тем более, он не собирался звонить в этот день. Чтобы я сказал ему, если бы он предложил мне вариант в Европе? «Спасибо, Пэт. Когда нужно вылетать?» Наверное, у него были дела поважнее.

    Для себя я решил выждать эти пару недель, прежде чем предпринимать какие-то дальнейшие действия. В качестве поддержки NHLPA назначила ежемесячную выплату в 5 тысяч долларов для каждого хоккеиста, который выступал в НХЛ в прошедшем сезоне.Для игроков, которые зарабатывали больше миллиона в год, это не стало бы подспорьем. Как и не заставило их лезть на баррикады и требовать голову Бэттмена.

    Я же заработал в прошлом сезоне 440 тысяч. После уплаты налогов и агентских отчислений, а также после годичного проживания не в самом дешевом городе, у меня осталось тысяч 50. В лиге я успел провести два полноценных сезона, так что не стоит думать, что у меня скопилась большая сумма на банковском счете.

    Один из минусов проживания в Лос-Анджелесе – это тот факт, что в Калифорнии деньги уходят быстрее, чем в Канаде.

    Но вот мой личный двухнедельный локаут подошел к концу, а переговоры не продвинулись ни на шаг. Впервые за 16 лет я не играю в хоккей в октябре. Мне должны были бы платить по 20 тысяч долларов раз в две недели, но вместо этого я каждый день езжу в спортивный клуб в Беверли-Хиллз, где пытаюсь поддерживать форму. Еще один минус локаута – игрокам закрыт доступ к тренировочным клубным базам.

    Локаут – это как наркотический трип: короткое время тебе хорошо, пока твои ноги греются на теплом песке, а в руках любимый прохладный напиток, но уже через несколько минут ты не можешь подобрать слов, когда кто-то задает тебе простой вопрос: «А чем ты занимаешься?»

    «По-моему, играю в хоккей, – говоришь ты неуверенным голосом. – То есть, у меня есть контракт с клубом НХЛ, но я даже не знаю, когда вновь вернусь на работу…»

    Чем больше времени проходит, тем больше неприятных мыслей лезут тебе в голову. Возможно, если бы я был 34-летним ветераном, то переносил бы все легче, потому что у меня за спиной был бы десяток сезонов и осознание одного важного факта: я уже чего-то добился в НХЛ. Но, когда у тебя отбирают карьеру в 24 года, когда ты только успел попробовать на вкус каково попасть в высший свет, тебе очень сложно справиться с этим. Поймите, хоккей был смыслом моей жизни. А теперь его у меня отобрали.

    Оглядываясь назад, я понимаю, что Ассоциация игроков могла чего-то добиться и переиграть владельцев только в том случае, если бы продлила коллективное соглашение 14 месяцев назад. Но, конечно, если бы это было так легко сделать, то у нас не возникло бы подобных проблем. Я уверен, что в таких спорах игроки никогда не возьмут верх. Даже если лига просуществует еще миллион лет (в чем я сомневаюсь, учитывая, как складываются дела сейчас в мире).

    Вспоминая тот локаут, я понимаю, что профсоюз велел нам готовиться к бою и поддерживал: «Мы не отступим!» Нужно было тогда лишь покачать головой: «Извините, парни, но вы никогда не победите. Профсоюз всегда сломается прежде, чем владельцы. И чем дольше вы будете ждать, тем менее выгодный договор получите. Именно поэтому нужно скорее все решать». Но тогда я не знал этого.

    2004 год подходил к концу, а какого-то даже теоретического согласия не наблюдалось. Над нами нависла угроза потерять весь сезон. Впервые в истории профессионального спорта. Разве такое возможно?

    null

    Заседание
    Я старался держать себя в руках, но это было проблематично. И через несколько дней после празднования наступления Нового Года у меня случился срыв. Нет, я не бегал с криками голым по улицам (хотя не хочу обидеть тех, кто срывался подобным образом), но я понял, что не представляю свою жизнь без хоккея. Так что позвонил Пэту Моррису.

    Это наш первый разговор за долгое время, и я говорю ему, что готов к любому варианту. Если у него есть на примете команда, которой нужен игрок, то они могут смело рассматривать мою кандидатуру. Я просил лишь одного: протяни мне руку помощи. Найди хоть что-нибудь. Если лига собиралась поставить нас на колени, то ее план удался. Пэт сказал, что постарается что-то придумать. Я же был рад даже такому сомнительному обещанию.

    В начале февраля 2005 года NHLPA пригласила представителей всех клубов на заседание в Торонто, чтобы проголосовать относительно договора, который профсоюз получил от НХЛ в качестве «финального предложения». Прилетели даже несколько игроков из Европы (им обещали бесплатный перелет, но, в конце концов, они платили из своего кармана).

    В общей сложности собралось около 200 человек. Мы съехались в отель WestinHarborCastle. Хорошее место с огромным конференц-залом.

    Для меня это была непростая встреча. Сложно заходить в комнату, когда ты знаешь, что как минимум 30 человек из собравшихся не стали бы писать на тебя, даже если бы ты загорелся, а еще 3-4 и вовсе с радостью личнопереехали бы тебя на машине. Былалишь одна персона, которую в этом месте в этот момент ненавидели больше, – невысокий человек с нервным тиком, мистер Гэри Бэттмен.

    Но тогда мы все находились в одной лодке: хоккеисты, которых лишили игры. Однако даже в этой ситуации я постарался зайти одним из последних в зал. К счастью, мой друг, Крис Челиос, занял мне местечко рядом с собой в последнем ряду. Наверное, по уровню всеобщей антипатии Челиос занимал второе место. Хотя, может, именно он был лидером в этой номинации, потому что не стеснялся спорить с нашими лидерами, в том числе и с президентом Ассоциации игроков ТреворомЛинденом. Также он не боялся осуждать решения, которые принимались в обход принятых правил. Чели считал, что руководство профсоюза ведет себя слишком мягко и непоследовательно. Возможно, в чем-то он был прав.

    NHLPA хотела решить все вопросы как можно скорее. По нескольким причинам. Официальная версия звучала так: нужно скорее утрясти все детали и отправлять финальную версию предложения в лигу, которая тоже выдвинула свои сроки. Но я думаю, что все хотели поскорее со всем покончить, потому что понимали, что многие игроки проделали долгий путь, чтобы оказаться в Торонто, и они вряд ли высидят несколько часов. К тому же некоторые приятели не видели друг друга несколько месяцев, а теперь, наконец, собрались в одном месте. Парни не могли угомониться, представляя, как они будут веселиться вечером.

    Организаторы подготовили прекрасный шведский стол: мясо, рыба, овощи, фрукты, сладости… Когда игроки наелись до отвала, началось заседание. Между прочим, на серьезных встречах такое не практикуется перед началом обсуждения, потому что подобное пиршество понижает уровень концентрации и работоспособности.

    Наконец, все 200 хоккеистов расселись по своим местам. Каждый получил копию варианта договора. Настало время принимать решение. Решение, которое определит наше будущее.

    И тут случилось это…

    Распахнулись двери и на пороге появились самые привлекательные представительницы женского персонала отеля. И не просто появились… а с корзинами полными льда. Но еще важнее, что скрывал этот единственный лед, который мы видели за последние восемь месяцев. Банки прохладного пива.

    Алкоголь сыграл свою роль. Вскоре голоса стали громче, а споры – острее. Всеобщее внимание переключилось на противостояние Тая Доми и Кшиштофа Оливы. Доми, тафгай «Торонто», хотел принять предложение. У него было много друзей, которые разбирались в бизнесе, так что некоторые хоккеисты полагали, что он знает, о чем говорит. Олива, здоровенный энфорсер «Калгари» и ярый сторонник Ассоциации, не собирался сдаваться. Они кричали друг на друга все громче. В конце концов, их в прямом смысле слова пришлось разнимать, чтобы дело не закончилось мордобоем.

    Тут вновь распахнулись двери… и внесли новую порцию пива. Я перестал считать, сколько банок приговорил Кит Ткачак, сбившись на цифре 8 за 30 минут. И не стоит думать, что только он один хотел выпить на халяву.

    Стало очевидно, что все это был спланировано заранее. Цель одна – напоить нас, саботировать голосование и не добиться никаких результатов. Так и получилось.

    На следующий день было назначено новое заседание. Но я решил не ходить. Ничего нового я бы все равно не узнал, а повторения последней встречи видеть не хотелось. Вместо этого я отправился навестить родителей.

    Лахти, Финляндия
    16 февраля 2005 года Национальная хоккейная лига объявила, что весь сезон будет отменен. Подобное случилось впервые в истории североамериканского профессионального спорта.

    Пэт Моррис, наконец, позвонил мне и сообщил, что подвернулся вариант. В Финляндии. «Лахти».

    Лахти – город с населением около 100 тысяч жителей, расположенный на той же широте, что и столица Юкона Уайтхорс. А местная команда, «Лахти Пеликанс», занимала неплохие места в чемпионате Финляндии. Что тут думать? Я заключил контракт до конца сезона и вылетел в Хельсинки. Оттуда меня ждало 4-часовое путешествие на машине до места назначения.

    Отели в Финляндии не так хороши, как мы привыкли в НХЛ. Простая кровать с тонким матрасом. Другое напряжение в электросети. И потрясающие воображение 8 каналов по телевизору. Естественно, все на финском.

    На завтрак давали вареные яйца, маринованную сельдь, икру и много хлеба. На четвертый день пребывания мне все это даже начало нравиться. Перед начало каждой тренировки мы одевались в теплые вещи и устраивали пробежку в лесу. Повсюду снег. Холоднее, чем в Канаде. Сложно представить менее похожее на Лос-Анджелес место.

    Мой дебют выпал на два домашних матча. Арена вмещает 5,5 тысяч фанатов. Я не знаю никого в команде. Более того, я – единственный представитель НХЛ, но никого это не смущает. В том смысле, что никто не бурчит, будто я занял место какого-то финского молодого таланта. В клубе рады меня видеть, а я очень рад забить гол в первом же матче. Несмотря на приятные эмоции от возвращения на лед¸ я понимаю, что те месяцы, что я был лишен игры не по своей воле, не прошли даром.

    После первой же смены мои легкие просто разрываются. Неважно, как усердно ты стараешься поддержать себя в форме. Ничто не заменит настоящую нагрузку, которую ты получаешь в игре. Но я рад вновь ощутить эту боль.

    Это приятное ощущение. Приятнее только укол «Тарадола».

    Первыми дает о себе знать легкие. Потом напоминают о себе него. Ушел тот рывок, который у меня был в НХЛ. Глазу болельщика это может быть незаметно, на сам же ты все чувствуешь. Миллисекунда промедления кажется вечностью. И в голову начинают лезть неприятные мысли.

    Почему я стал медленнее?

    Смогу лия вернуться на прежний уровень?

    Может, этот локаут стал началом моего конца?..

    Приятная новость в том, что, когда ты еще молод, то знаешь практически до часов, сколько нужно времени, чтобы твои ноги вновь побежали. А главное, что я вернулся на лед. Но также ты понимаешь, что, когда ноги перестанут бежать, нужно начинать думать о том, чем ты собираешься дальше заниматься в жизни.

    Во второй игре за «Пеликанс» я сделал дубль, а также был удален до конца встречи за драку сЯрккоРууту. Парень играет в том же стиле, что и я, только уровнем ниже. Я был с шайбой и отдал передачу партнеру. Рууту постарался применить запоздалый силовой прием, так что я выставил руки и клюшку вперед. В результате, попал ему в голову. Затем сбросил перчатки и набросился на него, пока он приходил в чувства. Партнеры по команде оценили мою смелость, как и болельщики, для которых драки в чемпионате – большая редкость. Казалось, что даже финские фанаты радовались тому, что Рууту получил тумаков.

    Он был из числа игроков, о которых другие хоккеисты НХЛ говорили с презрением. Обо мне они говорили с ненавистью.

    Но после окончания встречи я ощутил какое-то прежде незнакомое чувство одиночества. Сейчас я должен праздновать в раздевалке «Лос-Анджелеса», после того как мой хет-трикГордиХоу принес «Кингз» победу в овертайме.

    Вместо этого я сижу в сауне в каком-то подвале и слушаю, как малознакомые люди говорят на абсолютно незнакомом языке под аккомпанемент музыки, которая вышла из моды в Америке три года назад. Это еще одна причина, почему владельцы всегда возьмут верх над игроками. Если ты хоть раз познал, что такое НХЛ, то ты уже не можешь мечтать ни о чем ином.

    Я знал, что нужно делать. Водитель должен был забрать меня у арены. Я сказал, что забыл телефон в раздевалке. Там я быстро собрал свои вещи и попросил отвезти меня на автовокзал. Там я купил билеты до аэропорта Хельсинки. Спокойно почувствовал себя только тогда, когда приземлился в Норвегии, где меня ждала пересадка на прямой рейс до Нью-Йорка.

    Я не звонил Пэту Моррису где-то неделю, но, думаю, финская сторона уже успела сообщить о моем побеге. Когда мы, наконец, встретились, он заявил: «Многие ставили на то, что ты не продержишься в Финляндии больше недели», – и засмеялся. Наверное, его ставка выиграла.

    Объединенная хоккейная лига
    Побыв немного в Нью-Йорке и насладившись Неделей Моды, я вернулся в Лос-Анджелес.

    Я как раз заканчивал тренировочную сессию, когда мой телефон зазвонил. Из-за пота никак не мог провести пальцем по экрану, чтобы ответить на звонок Крестного отца. И пусть его слова могли показаться безумием, но я знал, что Крис Челиос не станет тратить свое время на такие дурацкие розыгрыши. Владелец клуба «Мотор-Сити Механикс» хотел подписать Чели, ДериэнаХэтчера, Брайан Смолински, Криса Дрэйпера и бывшего 42-го номера «Детройта» (то есть, меня), чтобы мы играли за его команду в Объединенной хоккейной лиге.

    Чели уже обо всем договорился: я получал 20 тысяч в качестве подписного бонуса, а потом по 2,5 тысячи за каждую победу и по 800 баксов за каждое поражение. К тому же нам разрешали не принимать участия в выездных матчах. Чели прекрасно понимал, какой прием нас может ждать на чужих аренах, так что решил не рисковать.

    Для меня были очевидны две вещи: мне нужны деньги и мне нужна хоть какая-то игровая практика, чтобы, когда все это безумие закончится, я смог бы подойти к сентябрю в максимально пристойной форме. Пусть я сбежал из Финляндии, но мне нужно было играть. И Чели бросил мне спасательный круг.

    Крис предложил мне пожить у него дома. Логично, потому что все равно после матчей мы отправлялись бы потусить вместе.

    Было классно жить в его большом доме. Это напоминало мне старые, добрые времена (два года назад…), когда он возил меня на арену и приглашал на ужин в свой ресторан Cheli’sChiliBar. Он заставлял меня заниматься вместе с ним физухой в его сауне, но при этом мы успевали выбираться в город по вечерам.

    «Механикс» появились на свет только осенью 2004 года. Так что на момент моего появления клуб не успел провести даже полноценного сезона в лиге. Когда я приехал, то в активе команды было 18 побед при 39 поражениях (правда, часть из них в серии буллитов). Если я со всей серьезностью подходил к игре, то просто доминировал на льду. Не могу сказать, что приятно разрывать полулюбителей, но зато было просто приятно вновь бегать с шайбой по льду. Один этот факт добавил мне уверенности.

    Также я исповедовал весьма агрессивный стиль игры, вымещая всю злость, которая накопилась за месяцы простоя. К тому же нужно было сразу дать понять соперникам, что со мной лучше не связываться. В НХЛ провокатору живется гораздо вольготнее. И слова – мое главное оружие. Но в этой лиге моя клюшка – это мой карающий меч. Если соперник решит что-то мне сделать, то должен понимать, что сам может оказаться без глаза или не досчитаться нескольких зубов. Я не собираюсь подставляться, ведь могу потерять очень много.

    Мы играли против команды «Флинт Дженералс». У них в составе был парень по имени Кевин Керр. На драфте-1986 в третьем раунде его выбрало «Баффало», но ему так и не удалось пробиться в НХЛ. И Керр был явно недоволен тем, что его коллеги из Объединенной хоккейной лиги теряют работу из-за каких-то миллионеров, которым наскучило сидеть дома. Могу в чем-то с ним согласиться, но также хочу напомнить, что хоккей – это бизнес. И «Мотор-Сити» выгодно использовали сложившуюся ситуацию.

    Не могу вспомнить, что именно наш тренер Стив Шэннон сказала в перерыве, но, в итоге, он объявил награду в 200 долларов за голову Керра. Каким-то образом эта информация позже просочилась в СМИ, и Шэннон был дисквалифицирован до конца сезона. В той игре Керр попал под пару неплохих силовых приемов, но никто не собирался его убивать. В конце концов, кто захочет травмировать коллегу за жалких 200 баксов?

    Понимаете, тренеры постоянно требуют «оторвать кому-нибудь голову» (но не назначают за это денежное вознаграждение). Правда ли они этого хотят? Конечно. Они просто не хотят, чтобы вы или они попались. Стив Шэгнон был виновен в том, что назначил награду.

    Я чувствовал себя несколько неудобно из-за того, что пропускал гостевые матчи. Поэтому впервые я решил отправиться именно во Флинт. Не самая приятная поездка. Меня ненавидели на каждой арене НХЛ, но там игроки хоть как-то защищены от болельщиков. В ОХЛ такого не было, так что фанаты хозяев ждали нас у автобуса. Правда, я не услышал ничего нового: «Пи***, ссы***, су***, пи**». В НХЛ я даже любил выцепить самого крикливого из толпы и напереть на него, смотря, как тот сразу же затыкается. Это всегда срабатывало.

    Наверное, я как-то сумел пристыдить и Чели, потому что он поехал с нами на следующий выезд – в Каламазу. Так как у нас все еще не было тренера, то Крис попросил помочь Боба Ричи. Так исполняющим обязанности главного тренера «Мотор-Сити Механикс» стал Кид Рок. Все его действия ограничивались выкрикиванием фамилий ребят, которые выходили на смену, и попиванием пива, которое он предусмотрительно спрятал в бумажный пакет. Он наслаждался этим моментом. Парни тоже были в восторге. Да даже соперники из «Каламазу» прониклись всеобщей атмосферой веселья.

    В любом случае, я понимал, что для этой лиги нам платят очень хорошо. И собирался отработать эти деньги. Но через пару матчей случилось то, чего я больше всего и боялся. Отправляясь на скамейку штрафников после избиения какого-то несчастного парнишки, я с грустью смотрел на кость, которая торчала из моего кулака. Кожа разошлась, как луковая шелуха. Мой удар угодил парню точно в передние зубы, и теперь моя рука была в неважной форме. Прежде я не получал подобного урона в бою.

    Вскоре я уже сидел в раздевалке, где меня осматривал врач. Он сразу решил, что лучше ехать в больницу, где мне сделают рентген. Если не потребуется операция, то, возможно, там будет хороший хирург, который сможет качественно зашить рану.

    От нервов я даже пропотел сильнее, чем во время матча. Понимал, что ситуация может оказаться очень неприятной. Руки очень важны для хоккеиста, это очевидно. Но еще одной проблемой был тот факт, что, в случае получения травмы во время выступления в другой лиге в период локаута, игрок лишается гарантированного контракта в НХЛ в следующем сезоне.

    Если этот сезон когда-нибудь начнется.

    Рентген показал, что все нормально. К тому же на дежурстве оказался хирург, который работал с «Ред Уингз», так что, можно сказать, мне повезло. Доктора, которые работают с хоккейными командами, – прекрасные специалисты. И они отменно умеют справляться с подобными ситуациями. Потребовалось 26 швов, чтобы зашить рану. Также мне наложили крепкую повязку на руку. Через пару дней мне предстоял повторный осмотр, на котором мне должны были снять швы.

    Согласно нашей договоренности с «Механикс», нам платили за проведенные матчи. Конечно, никто бы не понял, если бы я получал деньги за те матчи, что находился на больничном. Наша команда разыгралась, мы много побеждали, так что за неделю могло набежать 7,5 тысяч долларов. Поэтому я хотел продолжать сезон.

    Я решил постараться не лезть в самую гущу событий и избегать опасных столкновений. К тому же приходилось крепко перевязывать руку. Наш сервисмен (обожаю этих парней, они – лучшие) поколдовал над моими крагами, так что моя руку влезала даже перебинтованной. Я провел три следующих матча, в которых мы дважды победили и один раз проиграли. 5,8 тысячи долларов заметно сгладили переживания из-за травмы.

    null

    Разлад в профсоюзе
    Я продолжал играть за «Детройт». И продолжал наблюдать за удивительным явлением по имени Крис Челиос. За его отношением к хоккею, за его умением общаться с людьми…

    Он очень активно вел себя во время споров о новом коллективном соглашении. Но его энергия не нашла поддержки в профсоюзе и вызывал лишь раздражение у лиги. Тогда он постарался взять под контроль все те «неофициальные» переговоры, которые происходили в самом профсоюзе. Некоторые игроки вели «личные переговоры» с НХЛ и владельцами, что лишь ослабляло нашу общую позицию.

    Мы близко общались с Чели, так что он рассказывал мне о происходящих событиях. Он вскрыл много неприятных моментов, когда часть игроков решили действовать по своему усмотрению, чем подставляли всех остальных. Крис нанимал юристов за свой счет, пытался всех объединить и летал по всей Америке, чтобы лично пообщаться с игроками. Он был из того малого числа суперзвезд, которые действительно пытались бороться за своих более скромных коллег. Но, в итоге, его активность вылилась в открытое противостояние с группой игроков.

    Группу его соперников возглавлял Тревор Линден. Также активно ему противоборствовал мой партнер по «Лос-Анджелесу» Трент Клэтт. Правда, позже Трент все же перешел на сторону Челиоса.

    И был еще один важный человек. БренданШэнахэн.

    Я всегда доверял Шэнни. Но, видимо, мою точку зрения разделяли далеко не все хоккеисты. Был ли он умнее всех нас и просто более трезво смотрел на вещи, стараясь привести лигу и профсоюз к всеобщему согласию? Возможно. Я не знаю.

    Но именно Шэнахэн был лидером той самой группы игроков, которую Челиос обвинял в слишком «дружеском отношении» с НХЛ. Что вновь ослабляло нашу позицию.

    В итоге, все эти ссоры разрушили, казалось, такую крепкую дружбу. Когда-то Челиос и Шэнахэн были очень близки, но эти времена остались в далеком прошлом. На льду они еще могли биться друг за друга, но за его пределами… все мосты сожжены.

    Конец борьбы
    Июнь 2005 года. Впервые с 1919 года никто не увидел финал Кубка Стэнли. НХЛ и NHLPA до сих пор не договорились. И уже все понимали, что профсоюз держится из последних сил. Игроки не перенесут отмены еще одного сезона. СМИ подливали масла в огонь, утверждая, что болельщики уже отвернулись от игры, что хоккею нанесен такой урон, что потребуются долгие годы, дабы его восстановить. Я считал это преувеличением. Наоборот, локаут напомнил людям о том, почему именно они следят за НХЛ. Потому что они любят хоккей. И по силе этой любви они ни в чем не уступают хоккеистам.

    Но болельщики не представляют, какой разрушительный эффект локаут оказал на игроков. Браки и отношения рушились под напором стрессовой ситуации. Весь быт хоккеистов был завязан на строгом расписании: тренировки, игры, выезды… А резкие перемены вызвали такие последствия, к которым не все могли приспособиться. Я не знаю никого, кто развелся бы сразу после начала локаута, но зато я слышал разговоры многих хоккеистов во время наших встреч на заседаниях профсоюза: «Моя жена не знает, что со мной делать. Моя жена хочет прибить меня. Да я и сам не знаю, что с собой делать». Вскоре это стало лейтмотивом многих бесед: «Если этот локаут не закончится, то меня ждет развод».

    Я знаю нескольких игроков, которым пришлось брать ссуду в банках. В качестве гарантийного обеспечения они закладывали свои контракты. И речь не о парнях, которые получали минимальные контракты. Я говорю о хоккеистах-миллионерах, которые привыкли жить на широкую ногу. Рискованное предприятие, мягко говоря.

    Был уверен, что хоккеисты до конца будут отстаивать только один пункт: гарантированные контракты. Из-за особенностей нашей работы, твоя карьера может закончиться в одну секунду. И это просто аморально лишать человека зарплаты из-за того, что ради твоего клуба он пожертвовал здоровьем.

    Но в июне 2005 года я был точно уверен еще в одном: хоккеисты никогда не смогут побороть в споре владельцев клубов.

    22 июля 2005 года локаут в НХЛ завершился. Мы проголосовали за решение принять предложение лиги (практически единогласно, что удивительно). Я также был «за», потому что к этому времени мы уже просто ждали хоть какого-нибудь предложения, чтобы поскорее вернуться в хоккей. Но этот простой дорого нам обошелся.

    Лига потеряла около 2 миллиардов долларов. Игроки, которые имели на руках многолетние контракты до начала локаута, были вынуждены согласиться на урезание зарплаты на 24 процента. Клубы НХЛ могли тратить на зарплаты от 21 до 39 миллионов долларов в предстоящем сезоне. Что делает февральское решение NHLPA отказаться от потолка в 42,5 миллиона (что также спасло хотя бы часть сезона) еще более досадным.

    Новое соглашение также гарантировало, что мы должны были получать 54 процента от ежегодного дохода лиги, но в прошлом эта цифра приближалась к 70. Помню, как читал в одном журнале аналитическую статью, где наткнулся на фразу одного из юристов, который работал с Ассоциациями игроков НФЛ и НБА. Он назвал этот договор «самой сильной пощечиной спортсменам за все историю подобных переговоров».

    Тяжко пришлось не только хоккеистам, но и все, кто связан с игрой. Арбитр Билл Макрири, который любил отправить меня на скамейку штрафников, монтировал кухни, чтобы оплачивать счета во время локаута. Лайнсмен Стефан Прово, который отработал в НХЛ более 700 матчей, красил дома за 10 долларов в час, в то время как должен был судить финал Кубка Стэнли.

    Как я и предполагал, ряд уважаемых ветеранов решили закончить карьеру. И какие это были люди: Скотт Стивенс, РонФрэнсис, Эл Макиннис, Марк Мессье, Адам Оутс, Игорь Ларионов, Стив Томас, Феликс Потвен… Они должны были уйти красиво. Вместо этого их карьеры оборвала жадная борьба между лигой и профсоюзом игроков.

    Чели все еще пытался разобраться в произошедшем. Выяснить, кто договаривался у нас за спиной. Он не знал устали. Все остальные просто уже хотели забыть все это, как страшный сон.

    null

    Автор: Иван Шитик

Просмотр 8 сообщений - с 51 по 58 (из 58 всего)

Для ответа в этой теме необходимо авторизоваться.